Как всё начиналось

Идея сходить в музей холодной войны, оборудованный в самом настоящем бункере на глубине 65 метров, поначалу выглядела отлично. Желающих быстро набрался кворум — ни больше, ни меньше, как раз чтобы проставить портал на входе в музей восьмым. Но началась экскурсия самым скучным и унылым образом. Сначала аж двадцатиминутный фильм про холодную войну, плохо смонтированный и откровенно передёргивающий факты. Спуск по лестнице на 65 метров и то был веселее. Потом ещё пятнадцатиминутная «имитация» запуска ядерных ракет, хотя из этого бункера ядерные ракеты никогда не запускали — здесь был запасной командный пункт дальней авиации, да и вообще он никогда не был местом оперативного управления, только обеспечения связи. Он под габарит этой самой аппаратурой связи был набит, какие тут ракетные пуски.

Потом осмотр музейной экспозиции, уже чуть менее липовой, чем «ракетные пульты», но всё равно собранной как попало и из чего попало. Наконец, что-то интересное — технические помещения и ходки. Заложенные кирпичом выходы в метро, некрашеный металлоизол, закрытые двери на подходах к стволам. Последние остатки былой аутентичности, облюбованные любителями квестов и страйкболистами. О них мы сначала и подумали, когда Колесо откуда-то вытащил два скоросшивателя, подписанных «НИИ А Дело №398.1, Волна-2». На наш вопрос о том, не потерял ли их кто, экскурсовод, видимо, тоже недолюбливающий все эти квесты, только отмахнулся. В короткой моральной борьбе победили клептоманские наклонности, и папки оказались в наших рюкзаках.

Перед выходом папки ещё раз быстро пролистали, чтобы случайно не утащить каких-нибудь государственных тайн. Внутри были какие-то отчёты, описания, схемы, странно заполненные бланки. Всё густо поцензуренное чёрным маркером. В один скоросшиватель была варварским образом засунута пачка старых пятидюймовых дискет. Ради смеха посветили ультрафиолетом: на одной из папок светились глифы KNOWLEDGE INSIDE. Происходящее окончательно превратилось в шутку. Охранник около выхода косился на нас, но никаких возражений не заявлял.

Так эти документы и попали к нам в руки. Папки забрал охочий до всяких смешных вещей Инье и занялся разбором содержимого. Быстро стало ясно: если это и мистификация, то весьма и весьма глубокая и качественная. Кто бы ни собирал эти папки и кто бы ни черкал листы чёрным маркером, делал он это с большой любовью и тщанием. Почти все документы были из некоего «НИИ А», относились к периоду с 1982 по 1986 год и так или иначе были связаны с работами по проектам «398.1» и «398.2», они же — изделия «Волна-1» и «Волна-2». Среди бумаг было немало явных копий, но хватало и похожих на оригиналы. Было, например, несколько «докладных записок» о проведении испытаний, явно неудачных. Были схемы узлов какого-то «секстатурного амплитудного (вычеркнуто) модулятора», собранного чуть ли не на дискретных операционных усилителях. Была, в общем, куча всего. И, конечно, были дискеты.

Схемами заинтересовался Садист. Забрал всё, хоть отдалённо похожее на техническую документацию, на неделю пропал и вернулся с интересной новостью: схемы очень похожи на какую-то аппаратуру связи. Очень странную, не похожую ни на что, с чем он раньше сталкивался. «Волной-1» назвался передатчик, а «Волной-2» — приёмник. Вход передатчика был заточен под частоты от 300 герц до 3.5 килогерц — стандартный диапазон голоса. Хитрая модуляция, с созвездием, похожим на QAM. Два выхода: низкомощный, для сопряжения с неким изделием «воронка-1», и пропущенный через цепочку усилителей со странными характеристиками выход на не менее странную антенну. Какую-то часть всей системы Садист даже воспроизвёл на коленке: очень уж любопытны были предполагаемые характеристики. Не давались только модулятор с демодулятором — слишком нестандартная элементная база. Садист, конечно, обещал покумекать, но надежды было мало.

Любопытство на этом этапе было уже неостановимо. Вопрос того, как эти папки попали в бункер, нас занимал не сильно: имело значение то, что мы можем с ними что-то сделать. У нас оставались дискеты. Они в итоге и убрали проблему нестандартной элементной базы, но я забегаю вперёд. Машины с пятидюймовым дисководом, разумеется, ни у кого под рукой не было, да и мы предполагали, что содержимое дискет современной машиной не прочитать. Пятидюймовый дисковод нашёлся в старом восьмибитном компьютере, пылящимся на антресоли. Ещё неделя ушла на то, чтобы включить его, подключить к телевизору (пришлось соорудить кодер композитного сигнала), вспомнить, как программируется контроллер дисковода (конечно же, файловую систему на дискетах прочитать стандартными средствами не удалось), опытным путём подобрать размер сектора и дорожки, и, наконец, бит за битом прочитать дискеты.

Дальше было проще. Дискеты оказались под старинную операционную систему М86 — советский клон CP/M. На них был ассемблер, текстовый редактор и куча исходников. Видимо, хозяин дискет работал на ЕС-1840, советской машине на процессоре ВМ86, клоне знаменитого Intel 8086. Разобраться в коде и комментариях было делом времени. Это была софтварная версия части того самого «секстатурного амплитудного (вычеркнуто) модулятора»; последние правки датировались аж январём 1990 года. Части кода демодулятора тоже были, но как будто недоделанные до конца: основная логика терялась в обработке кучи краевых случаев с пометками вроде «подавление возмущений», «коррекция искажений». Кажется, у нас было всё, чтобы собрать «Волну» почти целиком. О глифах на обложке папки и вообще о том, что это выглядело как плохая мистификация, все уже и забыли. «Волна» завладела нашими мыслями.

Мы смеялись, что от нашего желания уже ничего не зависит и мы теперь уже обязаны довести дело до конца. Шутки шутками, но каждый чувствовал что-то похожее. Нам нужно было собрать «Волну», попробовать отправить сигнал и принять его. Доводка прототипа заняла ещё две недели.

Первые испытания не принесли никакого результата. Точнее, результат принесли, но никакой. Странная антенна «Волны-2», приёмника, просто не ловила ничего. Антенна-усик, отрезанная под предполагаемую частоту несущей передатчика, ловила сигнал, а антенна «Волны» как будто не давала во входной каскад вообще ничего. Непонятность ситуации усиливалась тем, что попытка передать с того же усика тупую синусоиду «Волной» очень даже ловилась. По всем законам физики и здравого смысла этого не должно было быть, но это было.

Прототип отнесли в офис к Колесу, где «усик» можно было подключить к полноценному анализатору спектра и попробовать разобраться в происходящем. История повторялась: если сигнал передавала «Волна-1», его хоть в каком-то виде принимало всё, кроме «Волны-2». Если сигнал на близких к «Волне» частотах передавало что-то кроме «Волны-1», то «Волна-2» что-то слышала. Недостаточно чётко, чтобы софтварный демодулятор поймал сигнал, но, по крайней мере, во входных каскадах что-то появлялось. Передатчик казался более проверенным, анализатор спектра подключили к приёмнику и стали пытаться разобраться, на каком же этапе он теряется. Всё было безрезультатно. Сигнал в приёмнике мы, наконец, увидели, когда уже собирались закончить всё на сегодня и уходить, но…

Во-первых, увидели мы его, когда уже буквально собирались уходить. Почти всё было выключено, Садист потянулся выключать приёмник, и этот сигнал ничего не должно было передавать. Во-вторых, сигнал был очень стабилен и на экране анализатора (который стоял в векторном режиме) выглядел весьма знакомо. В-третьих, одновременно у всех в карманах зажужжали сканеры: рабочку атаковали. И не кто-то, а агент __JARVIS__

Сигнал продержался пару секунд и исчез. Мы с непониманием смотрели друг на друга. Кто-то пошёл к окну — на улице никого не было. Кто-то открыл сканер. XM с рабочки была полностью съедена, но сама рабочка не была повреждена. Посмотрели профиль — __JARVIS__ был тот самый, с 1.2M AP ровно и фаундером. Слишком много было совпадений. Сразу вспомнились глифы на одной из папок…

Домой в ту ночь никто не пошёл. О том, чтобы спать, не могло быть и речи. Всю ночь мы не сводили глаз с экрана анализатора спектра, который оставался подключенным к приёмнику, и трогать который все почему-то опасались. Портал поднимали, красили, сносили, ставили разные моды. Передатчик снова включили и гоняли его в разных режимах, говоря в микрофон самые разные слова и надеясь получить какой-то результат.

__JARVIS__ больше не появился, но в ту ночь XM ещё дважды исчезала с портала и дважды «Волна-2» при этом ловила сигнал. Первый раз он сложился в чёткий яркий глиф «Open», он же «Accept». Второй раз сигнал был слабее, но тоже давал читаемый глиф — на этот раз «Data». Утром с первыми поездами метро все разъехались, кто домой спать, кто на работу. Передатчик выключили, но приёмник и анализатор оставили; подремавший в офисе и оставшийся на новый рабочий день Колесо приглядывал за ними. Весь день анализатор молчал; вечером мы собрались снова и продолжили терзать передатчик. Сигнал получили через полчаса: снова глиф «Portal», и снова XM с портала исчезла. Сомнений не осталось: мы что-то передаём в портал и что-то принимаем из него.

Мысль о том, что в бункере мы нашли реальные документы советских исследований XM, проводившихся задолго до Линтон-Вульфа, была слишком смелой, чтобы думать её всерьёз, но у нас, по всей видимости, был рабочий прототип машины для связи с порталом (или с чем-то через портал?). Но эта мысль давала какой-никакой контекст для всех тех рапортов, отчётов и таблиц, которые оставались в папках. Схемы и дискеты как-то слишком сильно увлекли нас, и о стопке оставшихся бумаг мы подзабыли. Настало время её разобрать.

При всех наших допущениях документы складывались в любопытную картину. Проект 398 НИИ А был посвящён созданию аппарата для голосовой связи через портальную сеть. Преимущества идеи были очевидны: распространению сигнала не препятствовала ни земная порода, ни вода. Можно было поставить одну станцию связи в бункере, другую разместить на атомной подводной лодке или на стратегическом бомбардировщике. Изделие «Волна» было результатом проекта, и почти успешным результатом. Устойчивой связи добиться так и не удалось: прохождение сигнала было непредсказуемым, и на входе приёмника регулярно появлялись также непредсказуемые возмущения — спонтанный отклик портальной сети. Теория глифов в НИИ А была неизвестна, поэтому расшифровать возмущения они не смогли. Не смогли довести до конца и демодулятор, запутавшись в попытках отфильтровать эти возмущения.

Но самое интересное было связано с изделием «Воронка-1», модуль сопряжения с которым был у передатчика. В одном из документов о «Воронке» были упомянуты «самоорганизующиеся сходящиеся потоки (вычеркнуто)». В другой таблице были записи о «времени до стабилизации (вычеркнуто) пробоя». К теме явно имело какое-то отношение место падения Тунгусского метеорита. Количество имевшихся в распоряжении НИИ А «Воронок» было ограничено, и большая их часть постоянно была занята в разработках по оружейной тематике, которую документы упоминали только вскользь.

Похоже, речь шла не меньше, чем о Тектулху. Советские учёные пытались обойтись без дефицитной «Воронки», но прохождение сигнала было совсем печальным, и даже ответные возмущения в сигнале были слабыми и однообразными. Логично: не имея контролируемого источника XM достаточной мощности, оставалось полагаться только на слабые естественные порталы. Раскачанный портал рядом с передатчиком мог бы помочь, но технология резонаторов тогда то ли ещё не существовала, то ли работающая над «Волной» группа ничего о ней не знала.

Интересной была и история с интерфейсами передатчика. В НИИ А прекрасно понимали концепцию XM-чувствительности, связь XM с бессознательным, с эмоциями и творческим потенциалом. Кажется, именно это и стало причиной всех неудач оружейных исследований: какой творческий человек в здравом уме захочет убивать? Операторами на испытаниях «Волны» пытались привлекать дикторов, поэтов и писателей. Для аппаратуры даже пытались придумать красивые кожухи, хотя советская школа дизайна к тому времени уже успела себя основательно изжить. Всё это незначительно увеличивало шансы прохождения сигнала — но и ответные возмущения тоже увеличивались, непропорционально сильно.

Уловка по этому поводу пошутила: «Давайте засунем микрофон в цветок и дадим сильно впечатлительной девочке в него говорить». Шутка удалась: наспех приклеенные к микрофону лепестки, Мерлоша в качестве оператора и восьмой портал рядом с устройством позволили нам принимать по глифу каждые несколько минут; XM на портале при этом не появлялась вообще. Вместо нерабочего демодулятора Садист соорудил приспособление для расшифровки принимаемых глифов. Мы стали периодически устраивать «сеансы связи», но глифы не баловали разнообразием и приходили по одному. «Portal», «Message» и «Accept». Иногда «Search» и «More».


Десятого февраля мы собрались и держали совет. Для того, чтобы всерьёз передать сигнал в портальную сеть, нам нужен был Тектулху. Доступ к ним имели участники Camp Navarro в прошлом мае, и можно было рассчитывать на его повторение в этом году. Но ехать в Штаты для нас как для команды было задачей непосильной. Идея просить кого-то о помощи тоже казалась странной: мы не могли даже толком объяснить, откуда у нас документы; да и расставаться с рабочим экземпляром «Волны» не хотелось.

Через четыре дня Ниантик объявил расписание аномалий на ближайший год. Рядом с ожидаемым Camp Navarro была вторая строчка: Schloss Kaltenberg. Замок XIII века в часе езды от аэропорта Мюнхена. Это был наш шанс.

Готовить заявку мы начали в тот же вечер.

История исследований XM в СССР

Имеющиеся в нашем распоряжении документы обрывочны и неясны. Частично эта история составлена из документальных фактов, а частично — результат наших сопоставлений и домыслов.

1900-е—1910-е: Бурные XM-аномалии на территории Евразии. Концентрация XM на территории тогдашней российской империи скачкообразно возрастает. Слабая портальная сеть не справляется с потоками XM, мощные потоки XM влияют на чувства и разум людей, в Российской Империи гремят революции.

1908: «Падение тунгусского метеорита», предположительно результат выброса огромного объёма XM из естественного портала.

1920-е: В СССР открывают XM-чувствительность. «Золотой век» исследований. Развитие психоанализа, исследования в детском доме-лаборатории «Международная солидарность», открытие связи XM с творческим потенциалом и подсознанием. Огромное количество видных мест в культуре занимают XM-чувствительные люди: Кандинский, Родченко, Малевич, Маяковский…

1920-е: Потоки XM от аномалий начала века постепенно приходят в норму

1927: первая экспедиция к Тунгусскому метеориту. В Москву привозят образцы породы, в которых в первые же годы исследований признают способность фокусировать XM

1930-е: Провалы и неудачи в опытах с XM. Первые проблемы с Василием Сталиным; массовые репрессии XM-чувствительных; полное закрытие темы силовиками; образцы породы с места падения метеорита прячутся в сейфы ОГПУ, тему «забывают»

1960-е: Развенчание культа личности Сталина, КГБ начинает изучать «приказанные забыть» архивы

1970-е: Холодная война, министром обороны становится Устинов, в армии начинается модернизация вооружения, тема XM извлекается из архивов КГБ, создаётся НИИ А, начинается работа над XM-оружием

1977: Из фрагментов породы с места падения Тунгусского метеорита собирается первое устройство для усиления XM самоподдерживающимся резонансом по аналогии с лазером (проект 17.2, изделие «Тайга»).

1977, 20 сентября: Первое испытание «Тайги». Результат — совершенно неожиданный пробой реальности под Петрозаводском, «Петрозаводское диво». Понимание, что оружейный потенциал технологии огромен, но способы управления абсолютно не очевидны.

1978—1984: Эволюция изделия «Тайга» до полноценного Тектулху, машины, поддерживающей стабильный пробой реальности и сходящийся поток XM (изделие «Воронка», проект 317). Дикие эксперименты с интерфейсами оператора XM-машин с целью подключить к работе бессознательную сторону разума.

1982: Начало работ по системе связи неограниченной дальности через подключение к портальной сети посредством «Воронки». Планы использовать для связи с подводными лодками, защищённого управления военными космическими аппаратами и пр.

1985: Проекты 398.1 «Волна-1» и 398.2 «Волна-2», передатчик и приёмник акустически модулированной XM через портальную сеть. Устойчивую связь удаётся установить примерно один раз из сотни, паттерны распознать не получается. Работа «Волны-1», передатчика, сопровождается ответным возмущением портальной сети со странной модуляцией, похожей на квадратурную, но со сдвигом в 60 градусов.

1986, 29 января: Последнее испытание оружия на базе «Воронки». Результат — опять совершенно неожиданный пробой реальности под Дальнегорском со взрывами. Резкое охлаждение к теме неуправляемого оружия.

1987—1990: «Новое мышление» Горбачёва, сворачивание холодной войны. Все материалы по оружию изымаются и засекречиваются. Финансирование и штат НИИ А резко сокращаются. Тематика связи вяло и безрезультатно продолжает разрабатывается. Остаются и несколько мелких полубессмысленных проектов.

1990-е: НИИ А по факту разваливается, как и всё в 90-е.

Создано с любовью резистами постсоветского пространства